Неточные совпадения
— Я думаю, что у него очень хорошая мысль, — ответил он. — О
фирме, разумеется, мечтать заранее не надо, но пять-шесть книг действительно можно издать с несомненным успехом. Я и сам знаю одно сочинение, которое непременно пойдет. А что касается до того, что он сумеет повести дело, так
в этом нет и сомнения: дело смыслит… Впрочем, будет еще время вам сговориться…
Кобозев приехал
в Москву как представитель заграничной пиротехнической
фирмы и
в день коронации взорвет Кремль.
Еще с начала вечера во двор особняка въехало несколько ассенизационных бочек, запряженных парами кляч, для своей работы, которая разрешалась только по ночам. Эти «ночные брокары», прозванные так
в честь известной парфюмерной
фирмы, открывали выгребные ямы и переливали содержимое черпаками на длинных рукоятках и увозили за заставу. Работа шла. Студенты протискивались сквозь вереницы бочек, окруживших вход
в общежитие.
Когда карета Хлудова
в девять часов вечера подъехала, как обычно, к клубу и швейцар отворил дверку кареты, Хлудов лежал на подушках
в своем цилиндре уже без признаков жизни. Состояние перешло к его детям, причем Миша продолжал прожигать жизнь, а его брат Герасим, совершенно ему противоположный, сухой делец, продолжал блестящие дела
фирмы, живя незаметно.
Были у водочника Петра Смирнова два приказчика — Карзин и Богатырев. Отошли от него и открыли свой винный погреб
в Златоустинском переулке, стали разливать свои вина, — конечно, мерзость. Вина эти не шли.
Фирма собиралась уже прогореть, но, на счастье, пришел к ним однажды оборванец и предложил некоторый проект, а когда еще показал им свой паспорт, то оба
в восторг пришли:
в паспорте значилось — мещанин Цезарь Депре…
А там поперло за ними и русское купечество, только что сменившее родительские сибирки и сапоги бураками на щегольские смокинги, и перемешалось
в залах «Эрмитажа» с представителями иностранных
фирм.
Каждая из этих
фирм ежегодно издавала по десяти и более «званий», то есть наименований книг, — от листовки до книжки
в шесть и более листов,
в раскрашенной обложке, со страшным заглавием и ценою от полутора рублей за сотню штук.
Когда отец умер, он перешел
в нью-йоркскую контору лондонской
фирмы Ходчсона, Лотера и К°, зная, что она имеет дела с Петербургом, и когда успел хорошо зарекомендовать себя, то и выразил желание получить место
в России, объяснивши, что он Россию знает как свою родину.
— Прежде, когда я не был
в личном знакомстве с вами, — сказал Бьюмонт, — я хотел кончить дело сам. Теперь это неловко, потому что мы так хорошо знакомы. Чтобы не могло возникнуть потом никаких недоразумений, я писал об этом
фирме, то есть о том, что я во время торговых переговоров познакомился с управляющим, у которого почти весь капитал
в акциях завода, я требовал, чтобы
фирма прислала кого-нибудь заключить вместо меня это дело, и вот, как видите, приедет мистер Лотер.
Иметь такого служащего
в России, разумеется, было выгодно для
фирмы, его перевели
в лондонскую контору на испытание, испытали, и вот, с полгода времени до обеда у Полозова он приехал
в Петербург агентом
фирмы по сальной и стеариновой части, с жалованьем
в 500 фунтов.
Купит взвод, станет управляющим; потом
фирма возьмет его
в долю.
Вот, например, это было через неделю после визита, за который «очень благодарил» Бьюмонт Катерину Васильевну, месяца через два после начала их знакомства; продажа завода была покончена, мистер Лотер собирался уехать на другой день (и уехал; не ждите, что он произведет какую-нибудь катастрофу; он, как следует негоцианту, сделал коммерческую операцию, объявил Бьюмонту, что
фирма назначает его управляющим завода с жалованьем
в 1000 фунтов, чего и следовало ожидать, и больше ничего: какая ж ему надобность вмешиваться во что-нибудь, кроме коммерции, сами рассудите), акционеры,
в том числе и Полозов, завтра же должны были получить (и получили, опять не ждите никакой катастрофы:
фирма Ходчсона, Лотера и К очень солидная) половину денег наличными, а другую половину — векселями на З — х месячный срок.
А главное
в том, что он порядком установился у
фирмы, как человек дельный и оборотливый, и постепенно забрал дела
в свои руки, так что заключение рассказа и главная вкусность
в нем для Лопухова вышло вот что: он получает место помощника управляющего заводом, управляющий будет только почетное лицо, из товарищей
фирмы, с почетным жалованьем; а управлять будет он; товарищ
фирмы только на этом условии и взял место управляющего, «я, говорит, не могу, куда мне», — да вы только место занимайте, чтобы сидел на нем честный человек, а
в дело нечего вам мешаться, я буду делать», — «а если так, то можно, возьму место», но ведь и не
в этом важность, что власть, а
в том, что он получает 3500 руб. жалованья, почти на 1000 руб. больше, чем прежде получал всего и от случайной черной литературной работы, и от уроков, и от прежнего места на заводе, стало быть, теперь можно бросить все, кроме завода, — и превосходно.
В тот же вечер условились: обоим семействам искать квартир, которые были бы рядом.
В ожидании того, пока удобные квартиры отыскались и устроились, Бьюмонты прожили на заводе, где, по распоряжению
фирмы, была отделана квартира для управляющего. Это удаление за город могло считаться соответствующим путешествию,
в которое отправляются молодые по прекрасному английскому обычаю, распространяющемуся теперь во всей Европе.
— Безостановочно продолжает муж после вопроса «слушаешь ли», — да, очень приятные для меня перемены, — и он довольно подробно рассказывает; да ведь она три четверти этого знает, нет, и все знает, но все равно: пусть он рассказывает, какой он добрый! и он все рассказывает: что уроки ему давно надоели, и почему
в каком семействе или с какими учениками надоели, и как занятие
в заводской конторе ему не надоело, потому что оно важно, дает влияние на народ целого завода, и как он кое-что успевает там делать: развел охотников учить грамоте, выучил их, как учить грамоте, вытянул из
фирмы плату этим учителям, доказавши, что работники от этого будут меньше портить машины и работу, потому что от этого пойдет уменьшение прогулов и пьяных глаз, плату самую пустую, конечно, и как он оттягивает рабочих от пьянства, и для этого часто бывает
в их харчевнях, — и мало ли что такое.
Завод не мог идти при жалком финансовом и административном состоянии своего акционерного общества; но
в руках сильной
фирмы он должен был дать большие выгоды: затратив на него 500–600 тысяч, она могла рассчитывать на 100 000 руб. дохода.
Но
в Вологде
в эти годы были
в ссылке люди, ставшие потом известными: А.М. Ремизов, П.Е. Щеголев, Б.
В. Савинков, Б.А. Кистяковский, приехавший за ссыльной женой, датчанин Маделунг, впоследствии ставший известным датским писателем,
в то время представитель масляной
фирмы, А. Богданов, марксистский философ, и А.
В. Луначарский, приехавший немного позже меня.
Между тем этот же Ляховский весь точно встряхивался, когда дело касалось новой
фирмы «А.Б.Пуцилло-Маляхинский»;
в нем загоралась прежняя энергия, и он напрягал последние силы, чтобы сломить своего врага во что бы то ни стало.
Его приговорили к каторжным работам, прислали
в Корсаковский округ и тут определили на
фирму, к г. Я.,
в кучера.
Она стала ссориться со своим сожителем, тот пожаловался, и окружной начальник
в наказание назначил ее работницей на
фирму.
Ферма, на которой нет ни метеорологической станции, ни скота, хотя бы для навоза, ни порядочных построек, ни знающего человека, который от утра до вечера занимался бы только хозяйством, — это не ферма, а
в самом деле одна лишь
фирма, то есть пустая забава под
фирмой образцового сельского хозяйства.
Даже опытным полем нельзя назвать эту
фирму, так как
в ней только пять десятин и по качествам своим, как сказано
в одной казенной бумаге, земля нарочно выбрана ниже среднего достоинства, «с целью показать населению примером, что при известном уходе и лучшей обработке можно и на ней добиться удовлетворительного результата».
А тут еще помогал банк, закрывая кредит пошатнувшимся
фирмам и увеличивая ссуды тем, которые и без этой помощи шли
в гору.
Поверенные крупных
фирм жили
в Суслоне безвыездно, что придавало ему вид какого-то ярмарочного городка.
Создавались
в один час колоссальные богатства, но зато многие прежние
фирмы лопались, и вчерашние богачи обращались
в нищих.
— И вот я взял себе за Сарочкой небольшое приданое. Что значит небольшое приданое?! Такие деньги, на которые Ротшильд и поглядеть не захочет,
в моих руках уже целый капитал. Но надо сказать, что и у меня есть кое-какие сбережения. Знакомые
фирмы дадут мне кредит. Если господь даст, мы таки себе будем кушать кусок хлеба с маслицем и по субботам вкусную рыбу-фиш.
Спросите где угодно,
в любом магазине, который торгует сукнами или подтяжками Глуар, — я тоже представитель этой
фирмы, — или пуговицами Гелиос, — вы спросите только, кто такой Семен Яковлевич Горизонт, — и вам каждый ответит: «Семен Яковлевич, — это не человек, а золото, это человек бескорыстный, человек брильянтовой честности».
— Мы откроем себе
фирму «Горизонт и сын». Не правда ли, Сарочка, «и сын»? И вы, надеюсь, господа, удостоите меня своими почтенными заказами? Как увидите вывеску «Горизонт и сын», то прямо и вспомните, что вы однажды ехали
в вагоне вместе с молодым человеком, который адски оглупел от любви и от счастья.
Близ Кадикса,
в Хересе де ля Фронтеро нас угощали
в каменных бараках миллионной
фирмы Гонзалеса винами, хранящимися
в громадных бочках, названных по именам патриархов.
Итоги моих западноевропейских наблюдений и пережитков вошли уже,
в значительной доле,
в целую книгу, которою я озаглавил"Столицы мира", написал еще
в 1897 году и продал петербургской издательской
фирме (Маркса).
Помню,
в один из наших разговоров от него особенно круто досталось Полонскому и Некрасову — одному по части умственных способностей, другому по части личной нравственности, и то и другое по поводу изданий их стихотворений, которые он должен был корректировать, так как их издала
фирма"Солдатенков и Щепкин".
Через год после продажи перевода"Химии"Лемана я задумал обширное руководство по животно-физиологической химии —
в трех частях, и первую часть вполне обработал и хотел найти издателя
в Москве. Поручил я первые"ходы"3-чу, который отнес рукопись к знаменитому доктору Кетчеру, экс-другу Герцена и переводчику Шекспира. Он
в то время заведовал только что народившимся книгоиздательством
фирмы"Солдатенков и Щепкин".
Гиршфельд не ограничился одной своей квартирой и нанял другое помещение на бойкой торговой улице, где завел контору и принимал
в известные часы. Обстановка конторы также была роскошна. Кроме того, как повествовали некоторые московские всезнайки. Николай Леопольдович был настоящим владельцем скромного Кабинета справок и совещаний, существовавшего
в Москве под
фирмою отставного полковника Андрея Матвеевича Вурцеля, большого пройдохи, служившего когда-то
в штате московской полиции.
Потом выйдет замуж, сначала попадет
в школу прописей под начальством какого-нибудь Саввы Силыча, затем перейдет
в другую школу прописей под
фирмою Филофея Павлыча — смотришь, и опять у ней «правила».
Много дворянских семейств спаслись от разорения, много московских купеческих
фирм пошло
в гору с легкой руки Погореловой.
Многие и кормились, помещая рекламные заметки или собирая объявления за счет гонорара. Ухитрялась получать от И.И. Смирнова деньги заведовавшая редакцией «Соколиха», Александра Ивановна Соколова, которой было «все все равно» и которая даже не обиделась, когда во время ее отпуска фельетонист Добронравов
в романе «Важная барыня» вывел ее
в неказистом виде. Добронравов
в романе вставлял рекламы
фирм и получал с них за это взятки.
Шум, музыка
в разных местах и время от времени оглушительный колокольный звон: это проба колоколов
фирм, развесивших на звонницах свой товар.
Между прочим,
в числе ходатаев за
фирму он назвал одного журналиста, сотрудничавшего
в «Новостях» Нотовича.
Встречаю как-то на улице знакомого татарина, который рассказывает мне, что чайная
фирма В. выписала из голодающих деревень Заволжья большую партию татар, которые за грошовое жалованье, ютясь с семьями
в грязи и тесноте, работают по завертке чая.
Помню такой случай: из конторы богатой
фирмы Бордевиль украли двадцатипудовый несгораемый шкаф с большими деньгами. Кража, выходящая из ряда обыкновенных: взломали двери и увезли шкаф из Столешникова переулка — самого людного места —
в августе месяце среди белого дня. Полицию поставили на ноги, сыскнушка разослала агентов повсюду, дело вел знаменитый
в то время следователь по особо важным делам Кейзер, который впоследствии вел расследование событий Ходынки, где нам пришлось опять с ним встретиться.
В.Э. Миллер окончательно запутался
в долгах, и
в 1898 году подписи
В.Э. Миллера под газетой уже не было, а издателем подписывался Н.Л. Казецкий, юрисконсульт
фирмы П.М. Генцеля, потом исчезла подпись редактора К.П. Цветкова, и с 34-го номера 1899 года под «Русским листком» стояло: редактор-издатель Н.Л. Казецкий. Газета полностью перешла к нему.
Шли дни. Разговор — по всей Москве, а
в московских газетах ни строчки об этом ужасном факте. Ко мне зашел сотрудник одной газеты, человек весьма обделистый, и начал напевать о том, что я напрасно обидел
фирму, что из провинции торговцы наотрез отказываются брать их чай и даже присылают его обратно. Он мне открыто предложил взять взятку наличными деньгами и, кроме того, принять на несколько тысяч объявлений для газеты.
Как-то Н.И. Пастухов, за обедом у Тестова просматривая «Новости дня», указал на объявление портновской
фирмы Мандля
в полстраницы и сказал...
В Москве существовала чайная
фирма В-го, имевшая огромный оборот. Этого чаю
в Москве почти не продавали, но он имел широкое распространение
в западных и южных губерниях. Были города, особенно уездные, где другого чаю и достать нельзя было.
Фирма рассылала по всем этим торговцам чай через своих комиссионеров, которые оставляли товар
в кредит, делая огромную скидку, какой не могли делать крупнейшие московские
фирмы — Поповы, Перловы, Филипповы, Губкины.
В конце концов
фирма щедро расплатилась с татарами, помогла пострадавшим, отправила семьи на родину и еще шире развила торговое дело, конечно, понеся стотысячные убытки первое время.
Ни
в коем случае я их забыть не могу. Клиент нашей
фирмы должен чувствовать себя как на лоне природы. Херувим!
При приездах своих
в Москву бывали Чехов, Короленко, Горький, Куприн, Елпатьевский, Чириков, —
в большинстве та литературная группа, которая впоследствии была известна под именем «знаньевцев» (по издательской
фирме Горького «Знание»).
Оказалось, — стихотворение, правда, мое, заглавие ему дала редакция, а
в «Модный свет» оно попало потому, что и «Всемирная иллюстрация» и «Модный свет» издавались одною
фирмою, Герман Гоппе и К°, и стихи мои из одной редакции были переданы
в другую.
Затем,
в среде государственных крестьян, мироедами прозывались «коштаны», то есть — горлопаны, волновавшие мирские сходки и находившиеся на замечании у начальства, как бунтовщики;
в среде мещан под этой же
фирмой процветали «кулаки», которые подстерегали у застав крестьян, едущих
в город с продуктами, и почти силой уводили их
в купеческие дворы, где их обсчитывали, обмеривали и обвешивали.
В довершение всего старые, знаменитые
фирмы портных или исчезли, или скромно стушевывались, уступив место новым знаменитостям, долженствующим внести кургузость и шик
в старозаветную московскую солидность.